FolkMusic

Сайт о русской народной музыке...

Ай сидит, сидит кручинен добрый молодец

Ай сидит, сидит кручинен добрый молодец,
Да й сидит печален добрый молодец;
Он повесил сво?ю буйную головушку
Да й пониже плеч своих могучиих.
«Ты чего сидишь печален, добрый молодец?
Ты чего сидишь кручинен, добрый молодец?» —
— «Еще как-то молодцу мне не кручиниться?
Еще как-то молодцу мне не печалиться?
Как вечор-то лег я, не поужинал,
Я утрось-то встал да не позавтракал,
Пообедати схватился, — там и хлеба нет.
Поневолили-то мо?лодца женитися,
Поженили-то в деревне у соседушка,
У соседа о?ни брали у богатаго,
Да й приданаго-то много, — человек худой!
Ай приданое висит на грядочке,
Да й худая жонка, — та на ручке спит.
То мне не с кем добру молодцу погладиться,
Да и не с кем добру молодцу полиститься.»
Й от того-то молодец да во гульбу пошел,

Во гульбу пошел да во гуляньице.
Еще день за день как быдто дождь дожжит,
Да й неделя за неделю как река бежит.
Да пошел-то молодец а из земли в землю,
Из земли в землю да из орды в орду,
И зашел-то к королю к литовскому,
Да й задался во служение к литовской королевичне;
Да й служил у ней двенадцать год,
А двенадцать год служил он верой-правдою,
Верой-правдой он служил да не изменою;
На кроватке спал он на тисовою,
Ай на той он на перинке на пуховою,
У самой ли-то у ней да на белой груди.
Стосковалось тут дородню добру молодцу
По своей-то по родимой по сторонушке;
Он докла?дал королю литовскому:
«Ай ты, батюшка король литовскии!
Стосковалось по родимой мне сторонушке,
Захотелось посмотреть мне на отцовско на поместьице,
Там не выросло-ль зеленое крапивушко?»
Приказал король ему коня седлать;
Королевична литовская
Насыпа?ла-то безчетну золоту казну,
Во шелко?в конверт да запечатала,
Положила она молодцу в глубок карман.

Ай поехал тут дородний добрый молодец.
А еще день за день как быдто дождь дожжит,
То й неделя за неделю как река бежит.
Ай то ехал молодец да из орды в орду,
Да й проехал молодец он из земли в землю;
Приезжал он на отцовско на поместьице,
На отцовскоем да й на поместьице,
То стоит худая мала хизинка;

Да й у той ли малой худой хизинки
Ходит малыих два глупыих два вьюнышка.
Говорит-то им дородний добрый мо?лодец:
«Ай же малые вы глупы вьюнышки!
Вы котораго-то дому да коей семьи?
Еще есть ли то у вас да отец-матушка?»
Отвечали ему малы глупы вьюнышки:
«Ай ты, дядюшка да и незнаемый!
Столько есть у нас одна родитель-матушка,
А й то нет у нас да родна батюшки.»
Говорил-то им дородний добрый молодец:
«Ай же малые вы глупы вьюнышки!
Ай куды у вас ушла да родна матушка?»
Говорили ему глупы малы вьюнышки:
«Ай ушла-то наша родна матушка
На крестьянскую да на работушку,
А и тем она да нас воспитывает.»
Й он стоял-то ведь до поздняго до вечера.
Тут худая-то жена, да жена умная,
Жена умная, многоразумная,
То идет она с крестьянской со работушки,
Во право?й руке несет-то косу вострую,
Во левой руке несет-то грабли частыя,
На плечах бедна? горюшица дрова несет;
Приходила-то к худою к малой хизинке.
Говорит-то ей дородний добрый молодец:
«Ай честная ль ты вдова, аль жена мужняя?»
Отвечала-то ему да жена умная,
Жена умная, многоразумная:
«Не вдова-то есть, жена не мужняя,
Сирота я есть да горе-горькая.»
Говорил-то ей дородний добрый мо?лодец:
«Не вдова ты есть, да жена мужняя!» —
— «Почему ты меня знаешь, жену мужнюю?» —
— «Потому я знаю жену мужню,

Что с тобою мы росли да близко-по?-близку,
Да играли мы с тобою в шашки в шахматы
Да во славны во велеи во немецкия;
Ай тогда с тебя я часто езды брал...
Подойди-тка ты ко мне да жена умная,
Жена умная, многоразумная,
Положи-тка ты ко мне свои ручки во глубок карман,
Вынимай-ка из кармана ты шелков конверт,
Вынимай конверт да распечатывай!»
То худая-то жена, да жена умная,
Жена умная, многоразумная,
Подошла она к дородню до?бру мо?лодцу,
Положила свои ручушки во глубок карман,
Вынимала-то оттуль она шелков конверт,
Вынимала-то конверт да распечатала,
Находила во конверте свой злаче?н перстень;
А когда они венчалися во матушке,
Да и во матушке венчались во Божьей церкви,
Тогда этим они перстнем обручалися.
Й она брала-то за ручушки за белыя,
За него за перстни за злаченые,
Целовала во уста его саха?рния,
Называла-то себе мужем любимыим.

Олонецкая губерния. Гильфердинг, № 89.